это случайные прохожие. Скорей всего, ремесленники. Говорили они с Мойрой, моей служанкой. Кто она, я помнил.
На самом деле ее звали Марией, но я переименовал ее в богиню судьбы, чтобы не трепать ежедневно своим грешным ртом святое имя Мадонны. Простое именование уже есть призыв, это знает любой чернокнижник. Позвать языческую богиню я готов, а с Мадонной сложнее. Ей может не понравиться увиденное, если она заглянет в гости…
– Карло скрылся, – сказала Мойра. – На мосту болтали, что у него нет денег и он не сможет расплатиться за пари.
Я закашлялся, и попавшая в трахею речная вода заполнила мой рот. Я собирался уже выплюнуть ее – но вовремя вспомнил, что делать этого ни в коем случае нельзя.
Постепенно память возвращалась.
Я упал с моста. С античного Понте Пьетра – низвергся, можно сказать, из Древнего Рима в Аид. Адидже, бурная и быстрая в это время года, понесла меня вниз. Мне сильно повезло, что вода была высокой и я не разбился о камни.
Ниже по течению меня подобрала лодка. Как мое тело вынимали из воды, я даже не помнил. Зато я вовремя вспомнил кое-что еще и поэтому держал рот закрытым.
Вода во рту была моим самым драгоценным сокровищем. Мойра задавала мне тревожные вопросы, но в ответ я только мычал и кивал. Служанка, впрочем, знала, что хозяин у нее со странностями – и не слишком удивлялась.
Дав несколько медяков притащившим меня людям, она закрыла входную дверь на щеколду.
Я был уже в порядке и мог перемещаться сам. Мой нос зудел, и больше всего на свете я боялся чихнуть, потому что тогда мое рискованное приключение потеряло бы смысл.
Поднявшись по лестнице, я открыл дверь в лабораторию и кинулся к столу. Там, под высоким и узким окном во двор, стояла колба на треноге. Я успел перелить в нее воду изо рта – и только потом чихнул, забрызгав ее остатками раскрытый на пюпитре том.
Кодекс «A Sinistra».
Гримуар, обучающий божественной силе, поднимающий в высшие сферы бытия и позволяющий исполнить любое желание. Делающий тебя практически богом.
Да, он действительно существовал. Мало того, он стоял сейчас на моем столе. Вожделенная книга досталась мне настолько легко, что я не сомневался – меня выбрал сам гримуар.
Это стало возможным, поскольку я купил дом Лоренцо делла Лýна со всем его имуществом после того, как легендарный алхимик исчез и был объявлен мертвым (шептались, что черти взяли его живым в ад).
Еще про Лоренцо говорили, будто он обучался алхимии вместе с тем самым Филиппо Неро, но золота делать не научился. Зато он обладал другими умениями, в которых с ним не мог сравниться никто.
Наследство Лоренцо было обременено долгами. Их оплата легла на плечи его единственной наследницы, служанки Марии.
Лоренцо, видимо, хотел облагодетельствовать последнего близкого человека, но так придавил ее своими обязательствами, что создал ей только проблемы. Когда я купил дом, все ушло на долги – и Мария досталась мне в прежнем качестве служанки.
Она могла, конечно, уйти – но слишком привыкла жить в этом мрачном здании и согласилась выполнять всю работу за прежнюю плату и стол. Найти другую прислугу для дома было бы сложно. В Вероне нечистой силы боятся всерьез.
Простукивая стены, пол и мебель, я обнаружил в студии Лоренцо несколько тайников. Гримуар был скрыт в пустом отсеке рабочего стола – прямо под латинской инкрустацией «Laurentius Lunensis».
Слухи оказались верными. Кодекс «A Si- nistra» содержал инструкцию по составлению Обратного Имени – величайшего и секретнейшего из талисманов черной алхимии. Считалось, что это имя позволяет призвать (или создать, тут полной ясности не было) некую сущность, которую гримуары назвали «Executor».
Владелец гримуара мог попросить ее о чем угодно, без всяких ограничений. Но что это за исполнитель (или, может быть, палач), я не знал. Возможно, имелся в виду не внешний дух или демон, а сам обладающий гримуаром алхимик на высших ступенях практики.
Про Лоренцо ходили слухи, будто он добился успеха в подобных опытах и составил окончательный талисман. Но что-то пошло не так, и квадрига чертей унесла его из нашего мира. Вероятно, болтунов вдохновила сохранившаяся на одной римской вилле мозаика с впряженными в колесницу сатирами.
Не знаю, как насчет квадриги чертей, но Лоренцо, похоже, действительно покинул мир. Иначе он взял бы кодекс с собой. Гримуар просто не позволил бы Лоренцо скрыться, останься тот среди людей. И маг, и гримуар, взаимно обладающие друг другом, дорожат своей связью.
Первое, что я попытался сделать, заполучив кодекс – это спрятать его в новом месте. Но когда я пришел в дом, снятый на другой стороне Адидже, книги в моей холщовой суме уже не было. Вместо нее там лежал… плоский и длинный римский кирпич.
Я чуть не сошел с ума, решив, что книгу подменили карманники на мосту. Но надрезов на сумке не было. Она осталась застегнутой. У меня забрезжила догадка – и я побежал назад в дом Лоренцо.
Гримуар лежал на столе в студии. Над тем самым тайником, где я его обнаружил.
Я понял, что книга не желает покидать дом и мне придется возвращаться сюда, пока я связан с гримуаром. Конечно, это было обременительно, но радость оттого, что кодекс нашелся, перевесила недовольство. Заодно гримуар показал свою силу – и наполнил меня благоговением.
Немногие из алхимической братии понимают, что такое гримуар на самом деле. Я имею в виду, конечно, настоящий гримуар, а не любую старую книгу про колдовство с чертежами, астрологическими диаграммами, козлиными головами в звездах и именами несуществующих духов.
Таких подделок вокруг полно – всякие «Черные Курицы», «Красные Драконы» и так далее. Найти их можно в каждой книжной лавке. Фальшивый гримуар продадут вам из-под полы с самым таинственным видом, но пользы из него не извлечь – разве что можно немного заработать, написав на продавца донос в инквизицию.
Подлинный гримуар – это вообще не книга. Если сказать правду, гримуар есть существо из иного мира, прикидывающееся книгой.
Члены нашей корпорации, постигшие эту тайну, знают, что гримуар способен менять линии судьбы. Эта странная сущность имеет такой же свободный доступ к миру, где они прочерчены, как трубочист к печной трубе.
Гримуар может принимать разные формы. Самая распространенная среди них – манускрипт. В этом образе великий смысл. Гримуар ведет со своим обладателем долгий неторопливый диалог. Он не просто прикидывается книгой – это и есть книга в высшем смысле: мудрое послание, дающее
